Статті, інтерв’ю

17 апреля 50-летний юбилей отметил заведующий травматологическим отделением городской клинической больницы им. А. и О. Тропиных Андрей КОКШАРОВ.

 

По этому случаю, уже следуя традиции, руководство больницы поздравило именинника в кругу коллектива, частью которого Андрей Григорьевич является уже больше 20 лет.   

Главный врач Леонид Ремыга, вместе с заместителями – Олегом Додулевым и Людмилой Мартюк, пожелали юбиляру крепкого здоровья, жизненной удачи и дальнейших профессиональных успехов, поблагодарив за работу и сказав много добрых и признательных слов.

 Врачом ортопедом-травматологом в больнице он начал работать в 1997 году, после окончания Запорожского медицинского института и прохождения интернатуры на базе областной клинической больницы. Хотя «Тропинка» пересекла его жизнь ещё задолго до этого, в период учёбы в Херсонском медицинском училище, куда он поступил, можно сказать, слепо, выбирая профессию интуитивно, как бы читая чистую страницу. Потом служба в армии, институт, интернатура и – снова «Тропинка»… 

Обо всём этом мы сегодня поговорим, но, забегая наперёд, хочется сделать оговорку. Общаясь с этим человеком впервые, понимаешь, что он в такой мере открыт и прост – что можно «провалиться» в душу, и тут же, вместе с восторгом, видишь много неожиданного: в голосе – решительные изгибы, в глазах – внезапную тревогу, в сердце сдержанность и какую-то нарочную невысказанность…  

Его характер – абсолютная расположенность, принятие, благосклонность к каждому, буквально к каждому встречному. Его особенность – нетипичность черт, – он нетипично «лёгкий» доктор и по-человечески очень тёплый. Он настолько настоящий, что иногда в нём угадывается что-то детское. Нет, не наивность или незрелость, а какая-то огромная, добрейшая простота, простота-искренность и понимание боли другого человека. При этом потрясающее умение сосредотачиваться на остроумии жизни. Вот спросите любого в больнице, коллег-врачей, сестричек, нянечек, что уж говорить о пациентах, – кого он не заставил улыбнуться?..

В его присутствии у людей светлеют лица. Наверное, это один немногих специалистов, авторитет которого держится не только на профессионализме, но и на природном «враспашку».       

- Андрей Григорьевич, врачи иногда говорят, что невозможно не стать циничным, если ты много лет в профессии. Что Вы думаете об этом? Вы сегодня способны эмоционально воспринимать жизнь, а не практически?

- Я бы это назвал – чувство объективного восприятия реальности, когда глядя на пациента, ты, как врач, сразу просматриваешь, продумываешь и оцениваешь перспективы. По-другому невозможно. Ты должен владеть эмоциями, чтобы помочь больному. Тем не менее, это не мешает сохранять теплоту, воспринимать жизнь эмоционально. Тут тонкая грань, и всё-таки я разделяю жизнь и работу, срабатывает некий «переключатель»…

- Давайте вернёмся к истокам – как Вы пришли работать в больницу? Точнее, как «Тропинка» вошла в Вашу жизнь: какими лицами, какими именами, событиями, ощущениями?

- Впервые я в «Тропинку» пришёл в 1984 году, когда, учась в медучилище, проходил практику. Немногим позже я уже подрабатывал здесь санитаром, кстати, по совету моего преподавателя по хирургии. А потом была армия, учёба в Запорожском мединституте, интернатура в областной больнице… Но круг замкнулся «Тропинкой» – здесь как-то всё сразу сложилось и нигде в другой больнице я себя не представлял. Первые и самые сильные впечатления произвели люди, которые тогда работали. Отделением заведовал легендарный Александр Бочанов, травмпунктом – Виктор Русанов. Работали врачи: Оркус, Шапиро, Осадчий, Баранов… Многих из них сегодня, к сожалению, нет в живых. Это были люди с предназначением, каждый – личность, каждый – доброта и ум, каждый – для больного. Ещё поразил сам цикл оказания помощи в травматологии: от момента поступления пациента (особенно тяжёлого, с множественными переломами) до выписки. Привезли всего «поломанного» – выписали практически здорового. При том, что методики в те годы применялись несколько иные и лечение часто было более травматичным, реабилитация проходила тяжелее и дольше, люди – «воскресали». Вот этот кардинальный результат меня подкупил.  

- Кто на Вас особенно повлиял при Вашем становлении?

- Если честно, по-настоящему профессионально я влюбился ещё в институте, в научно-практическом кружке. Доценты Анатолий Чемерис и Анатолий Кудриевский так доступно и просто рассказывали о сложном, что профессия эта казалась не только интересной, но и элементарной, яснее ясного… (Улыбается…) 

- В Вашем детстве, в юности, что-то было направляющее или намекающее, что Вы станете врачом?

- Нет.

- И в семье с медициной никто не был связан?

- Нет. Хотя моя мама покойная как-то сказала: «Вот стал бы ты врачом…» И всё. Мне тогда было 10 лет. А слова эти стоят в памяти живым посылом…   

- Как Вы этот путь выбирали?    

- Именно какого-то момента выбора у меня не было. Скажем так, я нашёл и полюбил медицину не там, где искал, и не так, как хотел. (Улыбается…). Поступил в медучилище потому, что из всех других вариантов этот был мне как-то ближе всего. А осознание, тяга к профессии – это пришло позже, когда уже почувствовал работу в больнице. Экстренная травматология, радикальные методы лечения, реальный результат, возможность полностью вернуть человеку здоровье – эта особенность, эта логичность профессии для меня стала определяющей.

- Вы сам радикальный человек?

- Да. Я не люблю полумеры. Беспринципные подходы – как минимум малоэффективны, я их опасаюсь. Решение всё равно рано или поздно нужно принимать. 

- Вы можете сформулировать: за чем Вы шли в медицину? За возможностью оказывать помощь, за успехом, за адреналином? За чем?

- Для меня самое большое удовольствие – это разделить с пациентом его удовольствие от возвращения к нормальной жизни. Когда кто-то незнакомый встречает тебя и говорит: доктор, спасибо Вам. А ты не знаешь: кто… за что… – Как, Вы не помните? Вы же меня спасли, я танцевать могу… Вот это – самый важный в нашей работе момент, когда: спасибо…   

- Вам, действительно, трудно запоминаются лица?

- Вы знаете, у меня есть одна странная особенность: я по снимкам могу рассказать всё – травму, обстоятельства, при которой она была получена, всю историю, сопутствующие заболевания, ход лечения, возраст пациента и даже имя… А вот по лицам – информация хранится хуже. (Улыбается…)

- Хочется Вас спросить о вдохновении в работе. Это есть? Или уже ушло?

- Нет, не ушло. Вдохновение в работе – это как интерес к жизни. Нельзя же отказаться от борьбы. Это движет, даёт пищу и уму, и душе. Другое дело, что возможности применения новых технологий достаточно ограниченные. Сейчас в основном все наши внедрения основаны на наших руках и голове. Чтобы что-то изменилось, на мой взгляд, должна быть определённая государственная программа по обеспечению оборудованием отделений различных профилей. Это очень нужно сегодня людям. Больные выздоравливали бы быстрее и легче, меньше было бы инвалидов и т.д… Но на данном этапе эти вопросы решаются в основном по инициативе руководства больницы и депутатского корпуса городского совета, в том числе в плане обеспечения больных при необходимости расходными материалами и медикаментами.

- Как Вы воспринимаете своё положение руководителя?

- Как определённые обязанности и ответственность. Если Вы говорите о взаимоотношениях в отделении, они у нас равные. Все вопросы решаются коллегиально, особенно при принятии решения в отношении лечения пациента. Это правило. Мы проводим клинические разборы сложных случаев, часто при наличии сопутствующих патологий… – и всегда есть место дискуссии. Суммируются мнения, принимается оптимальное для больного решение.     

- Что главное, на чём Вы строите отношения в коллективе?

- На доверии.  

- Будучи нестрогим и «не начальственным» руководителем, как Вы добиваетесь порядка и исполнительности?   

- Я доверяю совести людей, – я по-другому не могу. И поверьте, это намного эффективнее, чем какое-либо давление.        

- Вы не думаете, что слишком живёте работой, больными? Слишком «враспашку»?      

- Что-то есть, конечно. Тем не менее, как иначе? Себя не переделаешь.

- В последнее время всё чаще, в основном старые врачи, говорят, что поколение в медицине, которое служило людям, выполняло миссию, уходит… и замены нет и не быть может… Как Вы к этому относитесь? Мы, действительно, что-то важное утрачиваем безвозвратно? Если говорить о «Тропинке»…

- Думаю, да. К сожалению. Что может заполнить пустоту от ухода «тех» врачей, «настоящих»? Не знаю. Не только больнице трудно заполнить эту нишу, проблема в целом в отрасли. Нечем заполнить раскрошенную духовность. Мало сегодня беспокойных сердец среди молодёжи.

- Почему? Чем отличается, к примеру, Ваше поколение врачей от тех, о ком мы говорим?

- Все сегодня понимают, что медицина, в общем-то, стала бизнесом. И всё больше людей идёт в медицину как в бизнес. Эта среда стала мотивационной для тех, кто идёт не по пути признания и любви к делу, а с более материальными целями и ценностями. А тогда наша работа была построена на сострадании и никоим образом не пересекалась с бизнесом, поэтому случайных людей в ней было гораздо меньше.

- Наверное, некорректно сопоставлять времена, и всё-таки: есть в прошлом что-то такое, чего нет сейчас? Что Вас огорчает?   

- Нет прежнего взаимопонимания с людьми – пациентами, и особенно их родственниками, которое было раньше, хотя бы ещё лет 10 назад. Сегодня люди больше не доверяют, чем доверяют врачам, насторожены, иногда настроены негативно ещё до знакомства с доктором. Это проблема времени, разочарованности в обществе, проблема пропаганды, проблема низкого авторитета профессии врача, а также проблема доступа к информации в отношении лечения, которая чаще необъективная или не может быть воспринята пациентом правильно. Плохо, что всё это иногда серьёзно мешает в лечении.  

- Как быть?

- (Пауза…) Медицина всегда очень остро чувствует социальную ситуацию, но практически не может на неё влиять… Мы просто стараемся понять своих больных, любить больных и делать всё, что в наших силах. 

- Какой свой шаг – в жизни или в работе – Вы можете назвать одним из тех, какой хотелось бы не совершать?

- Может, это странно, но таких шагов не было. Даже то, что сначала казалось ошибочным, неправильным, впоследствии оказалось оправданным. Жизнь так складывает обстоятельства и так отсеивает напускное, что в итоге многое становится не тем, чем было вначале. Осадок – любых событий, поступков, решений и вообще всей жизни – он всегда главный.

 

Беседовала Татьяна Кондакова

 

 

Про лікарню