Ветерани лікарні згадують

Больше двух десятилетий собирал я материал о замечательном человеке, русском враче-хирурге Борисе Фёдоровиче Бонч-Осмоловском, человеке высокого гражданского долга, несгибаемой воли и личного мужества.

Сухие слова служебных характеристик, анкет и справок…

Распад СССР помешал мне докопаться к данным о жизни и учёбе Бориса Фёдоровича в Симбирске, где он родился 15 июля 1870 года. Уж не знаю, сколько в Симбирске было гимназий, но  Борис Бонч-Осмоловский гимназию окончил там. Приходится только предполагать, что учился он вместе с Владимиром Ульяновым.

   Архивные документы донесли до нас, что «штаб-капитан Семёновского полка Ф. А. Бонч-Осмоловский подал прошение в дворянское депутатское собрание причислить его из дворян Могилёвской губернии в Симбирскую вместе с женой Верой Николаевной и детьми Борисом (родился 15.07.1870 г.) и Михаилом (родился 20.12.1871 г.). Вот и всё о родословной Бориса Фёдоровича. Удалось, однако, установить, что были у него ещё младшие братья Георгий и Александр и сестра Мария. Отец его умер в 1915 году и был погребён в Симбирске. Поразительна скупость тамошних архивов!

   В 1893 году Борис Фёдорович Бонч-Осмоловский оканчивает в Германии Фрайбургский университет, что свидетельствует об абсолютном владении немецким языком. Вернувшись на родину, избрав себя в хирургии, в 1895 году оканчивает медицинский факультет Московского университета. 1896 год – врач в далёкой Курганской области, затем фабричный врач, земско-заводской врач. Практическая школа привела его в действующую армию, 1900 год он проводит  в Китайской кампании в качестве хирурга российской армии. Из армии Борис Фёдорович возвращается в Санкт-Петербург, где работает ординатором в хирургических отделениях ряда крупных больниц. Не стану делать утверждений, но можно предположить, что предгрозье революции 1905 года вытолкнуло Бориса Бонч-Осмоловского из Санкт-Петербурга в обманчивую глушь провинции. В 1904 году горуправа Херсона приглашает его на должность старшего врача Губернской больницы. 35-летний врач возродил хирургию в Херсоне. После безвременной кончины  Я. И. Петровского –  талантливого ученика и последователя знаменитого киевского хирурга В. А. Караваева, хирургическая практика откатилась на позиции личного опыта хирурга. Новаторство и научные новинки маячили в отдалении. Борис Фёдорович, имевший колоссальный опыт хирургической деятельности, знакомый с научными достижениями, исповедующий асептику и антисептику, продвигающий наркозное дело в каждодневную практику операционной, наследник пироговских заветов, знавший технику Т. Бильрота и Н. В. Склифосовского, буквально молниеносно завоевал славу врача-спасителя. Его операции были воистину спасительны, они имели широкий диапазон. Первым врачом в Херсоне начал – радикально – оперировать онкологических больных. Уже в 1905 году Бонч-Осмоловский возглавил Общество херсонских врачей. В протоколах Общества публикуются научные работы Бориса Бонч-Осмоловского. И сегодня  представляет интерес его работа по сшиванию перелома ключицы с использованием медной проволоки.

   Популярность хирурга обратила на себя внимание нашего знаменитого земляка, поэта А. Е. Кручённых, который увековечил его облик в своём альбоме, где он с любовью и признательностью шаржировал граждан Херсона, тем самым как бы обличая официальное замалчивание заслуг Бонч-Осмоловского в сонной «бытовухе» Херсона.

   В учётной, точнее можно сказать, в допросной анкете, Борис Бонч-Осмоловский, заполнивший её 18 февраля 1920 года, сообщает, что принимал участие в «Европейской кампании в 1915-1918 гг., будучи старшим врачом 44-го пехотного запасного полка». В 1918 году вышел из партии кадетов (конституционных демократов), в которой состоял с 1905 года. В январе 1918 года он возвращается на работу в больницу Тропиных. В том же 1918 году занимает пост городского головы. Уже в марте 1919 года заведует Тропиновской больницей, после наступления Добрармии – остаётся её ординатором. Пока была возможность, работал ординатором больницы, а затем взял отпуск без сохранения содержания – так ответил на лапидарные вопросы анкеты Борис Фёдорович Бонч-Осмоловский. Советской властью не был мобилизован по причине своей работы в больнице Тропиных ординатором. Борис Фёдорович тут же сообщил о том, что преследовался Добрармией и согласен пройти освидетельствование по пригодности к военной службе. Он указал свой домашний адрес (знакомый всему Херсону!) – ул. Кутузова № 26, а № 272 – это телефон. Лицо, подписывающее эту анкету, читало набранное жирным шрифтом: ОТВЕТЫ ДАВАТЬ ИСЧЕРПЫВАЮЩИЕ, БЕЗ ОТВЕТА НИ ОДНОГО ВОПРОСА НЕ ОСТАВЛЯТЬ. ЗА  ДАЧУ НЕПРАВИЛЬНЫХ СВЕДЕНИЙ ВИНОВНЫЕ БУДУТ ПРЕДАНЫ СУДУ РЕВВОЕНТРИБУНАЛА. Суровое время было! А городское население знало и почитало Бориса Бонч-Осмоловского, гражданина и преданного патриота своего города.

   Когда, в 1908 году, Бориса Бонч-Осмоловского освободили от должности старшего врача губернской больницы, Общество херсонских врачей выразило официальный протест Думе и горуправе. Мотивы увольнения были надуманны, подоплёка увольнения, как говорится, белыми нитками шита. Причину нашли в нехватке угля и камыша в расходных ведомостях губернской больницы. Медицинская общественность Херсонской губернии была шокирована решением горуправы об устранении Бонч-Осмоловского с должности старшего врача губернской больницы.

   Когда открывалась больница Тропиных, ему, тогда ещё ординатору губернской больницы, предложили в ней должность старшего врача, - но Борис Фёдорович отказался от этого предложения и с открытием новой больницы стал заведовать там хирургическим отделением.

   Город знал жизнь Бориса Бонч-Осмоловского… Его жена – общественный деятель, занимается сиротским домом, полна всяких благотворительных дел. Растут два сына… Позднее в его семье появятся ещё два приёмных сына, - после  войны и переворота 1917 года страна захлебнулась сиротством…

   Личная храбрость и  физическая сила Бориса Фёдоровича овеяли его личность легендами… Херсон держали в страхе бандиты и налётчики, среди которых главенствовали некто Цицка с Забалки (пухлолицый кудлатый блондин, крохотный носик которого напоминал своим цветом и заостренностью сосок), сбежавший из тюрьмы Гончар (кличка!) обитал в Мельницах. Однажды зимой 1916 года они ограбили у ворот «Тропинки» священника, который приехал исповедовать какого-то небедного человека. Видимо им это место показалось удобным – глухая городская окраина.

   …Сумерками мартовского вечера Бонч-Осмоловкий подъехал к больнице – вероятно его вызвали, что было нередким в жизни Бориса Фёдоровича. Оставив извозчика, который подвёз его к воротам больницы, он оказался лицом к лицу с пресловутым Цицкой, шагнувшим ему навстречу.

   - Доктор, господин добрый, ты, должно, при деньгах, поделись с нами, - Цицка направил локоть в ту сторону, где рядом со старой акацией стоял Гончар, словно готовый к прыжку. Извозчик Жоня Родин стоял поодаль, замешкавшись: возможно скоро доктор к себе на Греческую опять… 

   - А мы ждать не любим, господин хороший, могу помогти… и, сжав кулаки, шагнул, наклонив голову к Борису Фёдоровичу.

   - Осади, негодник! – доктор бросил свой левый кулак, казалось вниз, но удар пришёлся в подбородок. Цицка вроде бы подпрыгнул, мотнул головой и улёгся рожей в грязную мартовскую жижу… Доктор, уверял Родин, ругнулся матерно, войдя в больничную калитку… Такова стоустая легенда Херсона. Как там было – никто не знает, но некто Дядя Дон поместил в газете «Херсонские новости» такие стишата:

Оператор отличный и смелый

И в лечебнице он не палач,

Очень «ревностный», бойкий, умелый

«Сногсшибательный» очень он врач. См. «ХН» №199.  

   А если коснуться подлинной репутации Бонч-Осмоловского, то следует сказать, что в 1918 году под его руководством был создан комитет по открытию в Херсоне политехнического института, под это учебное заведение даже выстроили здание, но… как говорили остряки на Военом: «Мы – Военки голытьба, институт нам – не судьба».

   …Ведь вышло всё, как мечталось и предвиделось: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем»… Всего-то и было отмерено судьбой Борису Фёдоровичу прожить 50 лет! Но каких 50 лет времени! Удельный вес того буреломного, жестокого, кровавого времени контузил страхом и тревогой, новизной и отвагой, силой смерти и бессмертием жизни поколения и поколения. И в это время жил и работал этот замечательный, скромный, образец профессионального мастерства и гражданского мужества, неподдельной храбрости – врач Борис Фёдорович Бонч-Осмоловский.  Жил, принося пользу людям, востребованный до последнего дня своей метеоритно-быстротечной жизни, пока… из Херсона в Николаев не пошла:

Военная срочная

НИКОЛАЕВ ЗАВСАНОТУ 

19 января скончался врач БОНЧ-ОСМОЛОВСКИЙ сыптифа

служивший  Ставрачом  Нарбольницы №2

Вридвоенсанделом

   Он был похоронен среди тех тысяч жертв девятого вала сыпного, брюшного и возвратного тифов в 1921 году. Могила его с течением времени была утрачена, на его доме нет пока мемориальной доски, однако память о нём жива!

   И верно: «И ПУСТЬ НЕ ДМАЮТ, ЧТО МЁРТВЫЕ НЕ СЛЫШАТ, КОГДА О НИХ ПОТОМКИ ГОВОРЯТ!»

 

Г. Зубрис, врач.

Про лікарню